Всегда готов! — певуче ответит он

* * *

Нас была компания со школьных времён

Спортсменов, отличников

И самый красивый неожиданно покончил собой

Они ничего не подозревали о нас, обо мне и о нём

Только удивлялись силе моего горя и переживания

Удивительного, как им тогда казалось, по моим молодым годам

Особенно для мужчины

* * *

Из глубины зала я вижу его тихого

За столом президиума с краю

Мне кажется, он замечает меня

И смущённо потупляет взор

Я вижу как лёгкая тень заливает его щеки

Когда он затягивается сигаретой

И выпускает прозрачное облако голубого дыхания

Так я вижу его молодого и страдающего

Зажатого между воздухом, который нельзя вдохнуть дважды

Как нельзя войти дважды в воду Гераклита

И красным знаменем за спиной президиума

Которое не знает, что такое дважды, трижды, четырежды

Я вижу его страдающего

Я умею ждать

* * *

Ох, уж эти нынешние

Дикие и лохматые

Я слежу за одним таким

Что ему известно о лагерях, о пытках и недоедании

О синеющих губах и сваливающихся со слабых шеек головках!? -

Ничего!

Вот он, как на турнике

Подтягивается на металлических вагонных поручнях в метро

Отчего чуть-чуть сползают его изношенные джинсики

Еле-еле обнажая смутно, как итальянское сфумато

Обрисовываемую полутенями

Ласковую спину

* * *

Он единственный, кого я помню во всех деталях

Могучий и упругий, словно выполненный из одного куска литой резины

Победитель в метании каких-либо копий, или чего-то там подобного

Когда он одевает белые джинсы

Затягивает ремень с жёлтой армейской бляхой на последнюю прорезь

Живот его, не переваливаясь, плоско и равномерно уходит внутрь -