Говорят, что есть рай, говорят, что есть ад,
После смерти туда попадешь, говорят,
В долг живем на земле, взявши душу взаймы,
И надеждами тщетными тешимся мы.
Но, спасаясь от мук и взыскуя услад,
Невдомек нам, что здесь – тот же рай, тот же ад!
Золоченая клетка дворца – это рай?
Жизнь бродяги и странника – ад? Выбирай!
Или пышный дворец с изобильем палат
Ты, не глядя, сменял бы на драный халат?! –
Чтоб потом, у ночных засыпая костров,
Вспомнить дни, когда был ты богат, как Хосров,
И себе на удачу, себе на беду,
Улыбнуться в раю, улыбнуться в аду!
КАСЫДА ПРОТИВОРЕЧИЙ
Ноет тело, ломит кости, и брюзжу по-стариковски:
Вместо спелой абрикоски – гниль повидла.
Змий зеленый ест печенку, ловкий черт увел девчонку,
И дает девчонка черту… Аж завидно.
По стране беднеет волость, на стерне желтеет колос,
И в ноздре колючий волос – вместо свиста.
Клонит в сон на шумном бале, гороскопы задолбали,
Мне бы бабу, но до баб ли?! – это свинство.
Зачерствело, скисло тесто, в тексте глухо без подтекста,
На вопрос ответишь честно – бьют по роже.
Плоски выдумки у голи, скучен хмель у алкоголя,
Гой ли, генерал де Голль ли, – век наш прожит.
А у века в бронзе веки: "Поднимите, человеки!
Если гляну, так навеки быть вам прахом!.."
На горе "Червона Рута" отпевает Хому Брута:
"Это круто! Ох, как круто! Свистнем раком?.."
Шито-крыто, жирно-сыто… Что брюзжишь, моя касыда?
Ох, достану до косы-то! Намотаю,