"Мол, налогов вы бежали, – заплати и не греши!"

Завтра утром, в жажде мести, главный городской брандмейстер

Объявился в темном месте, где сидел злодей Саддам,

И печатью, честь по чести, двери кабинетов вместе

С туалетом он, хоть тресни, опечатал навсегда.

Он воскликнул: "Вы грешите! Где у вас огнетушитель?

Плюс розетки поспешите обесточить, дети зла!

Ты, язви тя в душу шило, просто злостный нарушитель!

Думал, все тут крыто-шито? Отвечай-ка за козла!"

Джинн застыл в сетях обмана, под печатью Сулаймана,

Думал, жизнь как с неба манна, оказалось – купорос,

И сказал: "Герой романа, что делить нам два кармана?

Я, блин, был в плену дурмана. Подобру решим вопрос?"

С той поры узнали люди: не неси налог на блюде!

От Саддама не убудет, если малость обождет, –

Но пожарных не забудет, да, вовеки не забудет

И нести посулы будет благодарный им народ!

КАСЫДА О ПРАВОЙ РУКЕ

Восток жесток, Восток высок, и чья-то кровь уйдет в песок,

Чтоб вашей жизни колесо сломало обод,

"Подайте нищему кусок!" – взывает детский голосок,

Но ядовит анчара сок, и жалит овод.

Самум, песчаная пурга, взметнул разящий ятаган,

Галеры вертит ураган в огне зеленом,

Молись, глупец, своим богам, пади к Аллаховым ногам, –

Вернуться к милым берегам не суждено нам!

Восток хитер, Восток остер, и руку над тобой простер

Не скандинав – холодный Тор, а джинн багряный,

Шипит жаровнею простор, и дня пылающий костер

С песка шершавой дланью стер ночные раны.