Фарамоз, составитель этой книги, говорит так: когда достиг я двадцатипятилетнего возраста, прослышал, что к триста семидесятому году от рождения Пророка

И вот однажды, когда несравненный Марзбан-шах пребывал в горести и печали, вошел к нему везир Хаман. Он поклонился и видит – сидит шах невеселый. Хаман говорит:

– Великий шах! Тебе покорен весь мир, звезда у тебя счастливая, дружина твоя всесильна, казна обильна, а подданные послушны, чего же ты пригорюнился? В целом свете нет у тебя ни единого врага – о чем же ты призадумался?

– Ох, правду ты говоришь, добрый везир, – молвил шах. – Но только что за радость без сына-наследника? Раз нет у меня детей, значит, когда мой смертный час пробьет, не мой потомок на трон взойдет, чужому достанется царский венец, а мое имя все позабудут.

– Так оно и есть, как ты говорить изволишь, – согласился везир. – У кого нет сына, у того и доброй славы нет, его доброе имя, считай, как в землю ушло, никто и не вспомнит, что был когда-то такой падишах. Другое дело, если есть сын-наследник, который сменит отца на царском престоле и останется жить после него. Детей людям бог посылает, так что слезные молитвы господу богу должны в этом деле помочь.

– Рассуждаешь-то ты правильно, – сказал шах. – Но еще надобно тебе заглянуть в мой гороскоп, посмотреть, что звезды предвещают: будут у меня потомки или нет? Пусть уж мое сердце успокоится.

– Я все исполню, – сказал везир Хаман, встал, вышел из присутствия и пошел к себе домой. Он всем сердцем, всей душой предался порученному делу, взял семиликую астролябию

– О великий шах, я преисполнился рвения, не жалея живота своего разобрался в звездной премудрости и составил твой гороскоп. Расположение звезд показывает, что у шаха будет сын, желанный и жданный, но раковина той жемчужины происходит не из наших краев, она из Ирака. И еще я прочел в гороскопе, что она замужем побывала…