Отец заключил его в объятия, благословил и сказал:
– Душа моя, ты ведь сам знаешь, что разрешу!
Когда отец дал ему согласие, Хоршид-шах пошел во дворец к матери и сестре, стал снаряжаться на охоту. А Марзбан-шах приставил двух богатырей-удальцов, чтобы служили его сыну, и те с пятью тысячами всадников уж стояли у дверей.
И было Хоршид-шаху в ту пору семнадцать лет. Для охоты держал он много соколов, кречетов и ястребов, гепардов и гончих собак и прочих. Тут как раз приказал он их всех вывести, потребовал из кречатни напалечник и рукавицу соколиную. А сокол, которого спросил царевич, был белый, как камфара
Этой ночью царевич с приближенными пил вино до восхода солнца. Потом велел сокольничему подавать сокола. Повернули они с братом войско к горам, чтобы охота вышла на луга. И поскакали всадники во все стороны. Приказал Хоршид-шах спустить гепардов и гончих, и охотники настреляли много дичи. Хоршид-шах распорядился всю добычу доставить ко двору шаха, а сами они той ночью опять бражничали, пока не настал белый день. А тогда вновь занялись охотой. И все, что добывали, что ловили, отсылали в город. Так и прошла целая неделя.
Однажды ехал царевич со своей дружиной, прогуливался, вдруг видит – чудный да благодатный лужок. Царевич сказал:
– Сегодня не будем охотиться. Остановимся здесь, выпьем вина – уж больно хорошее местечко!
Войско спешилось, разбили палатки, шатры большие, а для царевича полог растянули о четырех углах. Царевич говорит:
– Пока вы устраиваетесь, я, чтобы время убить, прогуляюсь часок тут по степи. Коли попадется какая дичь – подстрелю.
Богатыри сказали:
– Царевич что задумает, то и сделает.
Хоршид-шах и Фаррох-руз велели сокольничему подать соколов, посадили их на рукавицу. Потом царевич приказал всем разъехаться в разные стороны, и они отправились в степь. Шахзаде проехался немножко и очень возрадовался и развеселился. Какая дичь ему ни встретится, или гепард, или сокол ее настигнет, а он подстрелит. А когда время вышло, он повернул коня назад к стоянке, спешился, приказал стольникам скатерти расстилать. А как насытились, взялись за вино. Посмотрел царевич в степь, видит, прямо супротив их палатки пыль поднялась, а из-за пыли онагр показался. Хоршид-шах, как увидел того онагра, сказал Фаррох-рузу: