"Трусость - полюбить за смелость самого себя"
- Несколько историй - с "Наследниками Сталина", с подписанием письма против ввода войск в Чехословакию - вы все время рассказываете в интервью, в воспоминаниях, вводках к сборникам. Вы гордитесь этими поступками?
- А почему человек не может этим гордиться?
- Но иногда кажется, что вы оправдываетесь, глушите какой-то комплекс вины.
- Вина - это не комплекс.
- Простите, я небрежно сказала. Это чувство вины?
- Вина, по Достоевскому, это когда все виноваты во всем. Это чувство должно быть присуще любому гражданину любой страны.
- Но не присуще. Судя по вашим стихам, вы лично чувствуете вину за то, что дети в мире голодают. Вы что, берете на себя функции Бога, вы разве можете всех накормить?
- У нас сейчас время колоссальной социальной апатии. Вот я слежу за тем, что говорят наши политики. Ведь они не употребляют слово "совесть". А почему? Я по своему возрасту не могу быть виноватым за 37-й год и за ужасы коллективизации...
- А в перестройке?
- А вы что, моих стихов не читали?! И вы не чувствуете мою вину?
- Читала и спрашиваю: откуда такое огромное чувство вины?
- Есть такое понятие - историческая вина. Вот папа римский нынешний, он много политиканствует, но он сделал невероятные вещи - покаялся за крестоносцев, за антисемитизм католиков. И это прекрасная вещь - невинная вина. Поэтому наше поколение, которое не могло участвовать в репрессиях 37-го года, взяло на себя эту ответственность.
- Папа совершил религиозное покаяние, это часть христианского мировоззрения. Но человек не может жить все время винясь.
- Вот вы спрашивали о вине за перестройку. Но я был первым человеком, который выступил против войны в Чечне. Я хорошо знаю Кавказ и понял, что эта война продлится долгие годы.