Мне поэтом быть суждено, То, наверное, мне придется Первой падать на дно колодца, Первой пробовать яд и вино. Если в нашем — как там? — романе В этом все ещё зыбком тумане Вы хотите меня научить Бесполезной житейской прозе, Значит, все это — несерьезно. В прозе новым стихам не быть! Ироничная улыбка — только щит. Кто защиты этой зыбкой не простит? Ошибалась, ушибалась — жизнь идет. А до свадьбы все, считалось, заживет. После свадьбы много-много лет прошло. Все, казалось, слава Богу, зажило. Только шитый белой ниткой шов — трещит. Вот и прячусь за улыбку, как за щит. Будто переливание крови Эти дивные встречи мои. Мне ничто не поможет, кроме Обновления всей крови. Стисну руки, глаза закрою, Вдруг догадкой ошеломлена: У меня — твоя группа крови И меня к тебе тянет — она. Но ты, один лишь ты и виноват В том, что стихов оборвалась лавина. Ведь я ни в чем не знала середины — Той, золотой. Мне — или рай, иль ад, Но только не чистилища долины. Не рифмовать — да лучше и не жить! Но эти рифмы — медленная пытка… О Господи, как хрупко и как зыбко Все то, что пожелал ты подарить! Прости меня. Я намолчалась — всласть. Летать прекрасно, только б не упасть. Я верю, что меня ты позовешь Протянешь руки, ласково шепнешь: «Мой свет весенний…» И пойду доверчиво, Как маленькая, глупенькая девочка, Извечно женскую перемогая дрожь.