Как стон, хрустит стекло...

Все - небо, эмбрионы

Канавкой утекло.

По-прежнему червонцем

Играет край багет,

Пылится острым солнцем

Осенний кабинет.

Духами нежно веет

Невысохший флакон...

Вдали хрустально реет

Протяжный, тонкий стон.

О, маленькие душки!

А мы, а мы, а мы?!

Летучие игрушки

Непробужденной тьмы.

[1920]

433. ОЗЕРО

Е. И. Блох

В душе журавлино просто,

Чаша налита молоком сверх меры...

Вдоль плоских полотнищ реки

Ломко стоят тростники

Выше лошадиного роста,

Шурша, как из бус портьеры.

Месяц (всегда этот месяц!) повис

Рожками вниз,

Как таинственный мага брелок...

Все кажется, где-то караулит, - лежит

(В траве, за стволами ракит?)

Стрелок.

Подхожу к самой воде...

Это - длинное озеро, не река.

Розовые, голубые лужицы.

Ястреб медленно кружится,

И лоб трет рука:

"Где, где?"

Лодка, привязанная слабо,

Тихонько скрипит уключинами.

Птицы улетели в гнезда.

Одиноко свирелит жаба.

Милыми глазами замученными

Лиловеют звезды.

Кажется, никогда не пропоет почтовый рожок,

Никогда не поднимется пыль,

Мимо никакой не лежит дороги.

И болотный лужок

Ничьи не топтали ноги.

Прозрачный, фиалковый сон,

Жидкого фосфора мреянье,

Веянье

Невечернего света

Топит зарей небосклон,

Тростник все реже,

Все ниже.

Где же, где же

Я все это видел?

Журавлино в сердце просто,

Мысли так покорно кротки,

Предо мной стоит подросток

В голубой косоворотке.

Высоко застегнут ворот,

И худые ноги босы...

Сон мой сладостно распорот

Взглядом глаз его раскосых.

За покатыми плечами