Предлунная в траве роса

Туманит струи вод текучих.

Поет таинственно звезда

Над влажным следом каравана,

Ложится важно борода

На сумеречный блеск кафтана,

Дыханье дальнего Ливана

Несет угасшая вода,

Полумерцая иногда

Восточным сотом Полистана.

Кофейноокий эфиоп

В дуге дикарской самострела,

Склонив к кормилу плоский лоб,

К безвестному ведет пределу.

Крестом искривленное тело,

Стройней гигантских антилоп,

Заране видя тщетным гроб,

Пророчески окаменело.

Загадочно в витом браслете

Смуглеет тусклый амулет.

(Кто этот юноша, кто третий?)

Шестнадцать ли жасминных лет

Оставили весенний след

В полете медленных столетий?

Предмет влюбленных междометий,

Смущенный выслушай привет.

Какая спутница, какая,

Тяжелый ладан рассекая,

Лазурно-острыми лучами,

Как бы нездешними мечами,

Из запредельных сонных стран

Ведет пловучий караван?

Линцей, Линцей!

Глаза - цепи!

Не в ту сто

рону цель

взор.

Пусто...

Синие степи...

Корабель

щики всей

шири,

четыре

стороны горизонта

соединяет понта

простор!

Остри зренье,

жмурь, жмурь

веки!

(Зрачок - лгун)

ни бурь,

ни лагун,

ни зарева

(виденье, виденье,

зачем тебе реки?)

не надо видеть,

все - марево!

Чу, - пенье!

Медвяный сирен глас!

Круги пошли в сердце...

Смотри,

слухом прозревший!

Настал час...

Тише, тише

Чудо рожденье!

Медвяный сирен глас:

Чудо рожденье! заря розовеет,

В хаосе близко дыханье Творца,

Жидкий янтарь, золотея, густеет,

Смирной прохладною благостно веет