Своим земля; Не плуг вскопал следы; Не семена пшеничного посева, Не ток дождей в разъявшуюся новь, — Но сталь и медь, Живую плоть и кровь Недобрый Сеятель В годину Лжи и Гнева Рукою щедрою посеял… Бед И ненависти колос, Змеи плевел Взойдут в полях безрадостных побед, Где землю-мать Жестокий сын прогневил.

3 февраля 1915

Париж

ГАЗЕТЫ

Я пробегаю жадным взглядом Вестей горючих письмена, Чтоб душу, влажную от сна, С утра ожечь ползучим ядом. В строках кровавого листа Кишат смертельные трихины, Проникновенно лезвиины, Неистребимы, как мечта. Бродила мщенья, дрожжи гнева, Вникают в мысль, гниют в сердцах, Туманят дух, цветут в бойцах Огнями дьявольского сева. Ложь заволакивает мозг Тягучей дремой хлороформа И зыбкой полуправды форма Течет и лепится, как воск. И, гнилостной пронизан дрожью, Томлюсь и чувствую в тиши, Как, обезболенному ложью, Мне вырезают часть души. Hе знать, не слышать и не видеть… Застыть, как соль… уйти в снега… Дозволь не разлюбить врага И брата не возненавидеть!

12 мая 1915

Париж

ДРУГУ

«А я, таинственный певец,

На берег выброшен волною…»

Арион Мы, столь различные душою, Единый пламень берегли