Дальше наступил краткий период понижения неприятностей, ибо Надежду в гипсе выдали мужу, и он отвез ее домой, причем вел себя благородно и не кидал по дороге фразы типа: "Я же предупреждал, что так будет!" или "Если бы ты хоть изредка слушалась мужа, с тобой ничего бы не случилось...".

Три недели Надежда провела в четырех стенах в обществе кота Бейсика, поскольку муж, как обычно, много работал и приходил поздно. И вот когда она окончательно озверела, в поликлинике сняли гипс и сообщили ей, что тот мальчишка-хирург как в воду глядел: нога не то вообще не срослась, не то срослась, но не правильно, а уж кто в этом виноват - возраст или неопытный хирург, - они в поликлинике, если бы и знали, все равно не сказали - честь мундира, сами понимаете. Надежда ничего не хотела понимать, кроме того, что ногу опять придется гипсовать, и это вызвало у нее приступ почти буйного помешательства. Врач в поликлинике испугался и направил ее на консультацию к профессору, а тот дал направление в больницу. Муж проявил строгость и почти силой положил Надежду в отделение травматологии. Ногу долго просвечивали рентгеном, потом снова загипсовали Ходить Надежда с трудом, но могла - гипс был очень аккуратным. Персонал в отделении подобрался незлобный, лечащий врач Надежде симпатизировал, но вот соседи...

Палата оказалась трехместной, и, когда Надежда вошла и поздоровалась, ей указали место у окна - никто не хотел занимать ту кровать. Надежда легла и поняла почему - из небольшого узкого окошка ужасно дуло, кроме того, окно выходило прямехонько на больничный морг. Соседка справа представилась: "Сырникова, Лора Михайловна" - и поглядела на Надежду подозрительными, близко посаженными глазками.

Соседкой слева оказалась здоровенная бабища - многодетная мать семейства, как узнала потом Надежда.