И все ж мучительно любя,
Я только чувствую, родная,
Что жизни нет, где нет тебя.
С каким коварством и обманом
Всю жизнь друг с другом спор ведем,
И каждый хочет быть тираном,
Никто не хочет быть рабом.
Меж тем, забыться не давая,
Она растет всегда, везде,
Как смерть, могучая, слепая
Любовь, подобная вражде.
Когда другой сойдет в могилу,
Тогда поймет один из нас
Любви божественную силу —
В тот страшный час, последний час!
<1892>
ОБЫКНОВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК
Он твердо шел прямой дорогой,
Ни перед кем не лицемерил,
И, безупречен в жизни строгой,
В богов толпы он свято верил.
И вдруг с улыбкою безумной
Ты все разрушила, смеясь;
Грозой блистательной и шумной
Над тихой жизнью пронеслась.
То верит он слепой надежде,
То вновь боязнь его тревожит,
И он не хочет жить как прежде
И за тобой идти не может.
Ты для него непостижима
В твоей загадочной красе.
А он весь век непогрешимо
Живет и думает как все.
Его душа — без вдохновенья:
С благоразумьем неразлучен,
Он чужд борьбы и разрушенья,
Он добродетелен и скучен.
Кто обвинит тебя сурово?
Ты плод запретный сорвала
И край священного покрова
Пред недостойным подняла.
Так этот мир был лучезарен,
Так были сладки эти звуки,
Что, может быть, за смерть и муки
Он будет вечно благодарен.
1892
ОДИНОЧЕСТВО В ЛЮБВИ