И в пламени трех свеч, мерцающих во тьме,

Я чувствую соблазн, мой светлоглазый гений,

Не отыскать пути от осени к зиме.

Пусть ветер холодит опущенные веки,

И ниспадает с плеч прозрачный лунный свет

Тепла твоя ладонь… Ты помнишь, у Сенеки?..

А впрочем – ничего об этом в книгах нет…

x x x

Даже если отказано в том, и враждебностью тонкой

Озаряется нежно лицо, и светлеют глаза…

Словно в радуге крыльев застыла на миг стрекоза…

Или ветер играет у ног новогодней картонкой…

Даже если отказано в том, и твои обещанья

Рук не свяжут тебе – лишь бы взгляды остались ясны…

И серебряным эхом в бескрайних полях тишины

Продлевается отзвук прощения или прощанья.

МАНДЕЛЬШТАМ

Миндальный посох, горький вкус

Судьбы,

Незримый крест, что носишь на себе.

А тут – стена. И разбивают лбы

Те, кто живет в рассеянной ходьбе.

А посох прям. То легок, то тяжел.

И видел смерть

Огня в седой пыли,

Изгиб волны, полет медовых пчел…

И как в кромешной тьме

Считают корабли.

x x x

Цветы и в полдень не искали тени.

И не звенела над травой коса.

И рядом с волком пили из ручья олени.

И лестница вела на небеса…

Не встать и для м о л и т в ы на колени.

И на цветы не выпадет роса.

Недаром сломаны все нижние ступени

У лестницы, ведущей в небеса.

x x x

Кому ниспосланы прохлада и покой?..

Осталась музыка, мелодия печали.

Какие волны прежде нас качали…

Но я на берег выброшен волной.

Ужели радости небесной и земной

Замена – бледное ее изображенье?..