Конверт удалось отыскать без особого труда, ведь Павлик его только что бросил в кучу обработанной макулатуры и он лежал на самом верху. Обстоятельная Яночка сначала приложила марку к оставшейся на конверте дырке, чтоб убедиться — это тот самый, потом повернула конверт обратной стороной. И с большим удовлетворением обнаружила то, о чем смутно догадывалась.
— Так я и думала! — радостно выкрикнула девочка. — Гляди!
И она сунула конверт брату под нос.
Брат внимательно оглядел со всех сторон сохранившуюся четвертушку конверта и удивленно присвистнул.
— Надо же! Письмо оставалось в заклеенном конверте! Его не вскрывали!
— Вот именно! — подтвердила сестра. — И выходит, второй человек его не прочел!
— Получается, что не прочел! Тогда я и вовсе ничего не понимаю. Кто рвет непрочитанные письма?
Яночка вдруг почувствовала, как горячая волна залила все ее существо, как бывало всегда при встрече с чудесным, таинственным. Кто знает, не стоят ли они с братом на пороге какой-то прекрасной и неведомой тайны? Адресат не прочел письма, не знает, что оно шло к нему, а отправитель не знает о том, что адресат его письма не получил. И сокровища, которые один человек поручал другому разыскать и достать, могут спокойно до сих пор пребывать на месте, дожидаясь своего часа. К тому же и место какое-то необыкновенное...
Девочка постаралась взять себя в руки. Сейчас, как никогда, ей потребуются хладнокровие и рассудительность.
— Во-первых, — сказала она, — давай попытаемся отыскать другие части этого письма. Не исключено, что получатель все-таки вскрыл письмо. Не стал раскрывать заклеенный конверт, а элементарно разрезал ножницами бок. Вспомни, дедушка всегда так делает, отрезает ножничками бок с той стороны, где нет марки. А во-вторых... Нет, давай сначала выясним, что с этим «во-первых».
И дети принялись за тяжкий труд. Предстояло переворошить целую гору уже обработанной макулатуры, но чего не сделаешь, если перед тобой в туманной дали забрезжила тайна! Через час усиленных поисков им удалось разыскать оторванный уголок конверта, в котором сохранился кусок письма. Та же бумага, тот же мелкий, но четкий почерк. На сохранившемся клочке было написано: