Сестра Чевайе, находящаяся в изгнании в Лондоне, вручила Малко письмо. Что-то вроде "Сезам, откройся!" и даже больше, чем Малко мог надеяться... Малко познакомился с ней на коктейле, устроенном эмигрантами, которым ЦРУ тайно оказывало материальную помощь. Коктейль проходил в "Дорчестере". Там Малко оказался "по счастливой случайности"...

- Вы неплохо живете, несмотря на революцию, - заметил он. - Эта студия очень уютна.

Черные зрачки Чевайе потемнели еще больше.

- Вы считаете, что этого недостаточно! - взорвалась она. - Военные уничтожили половину нашей семьи, мой дядя уже восемнадцать месяцев в тюрьме "Старый Гебби". Его держат в подвале вместе с тридцатью другими заключенными. Они почти голодают... Если бы у меня был паспорт, я бы немедленно уехала к сестре.

Малко устыдился своих слов. Чевайе принадлежала к старой династии, безжалостно уничтоженной ВВАС,* военной хунтой, пришедшей к власти в Эфиопии после свержения императора 12 сентября 1974 года. Хунта управляла страной, вдохновляясь принципами Убу и Кафки, не задумываясь уничтожая своих же. Из ста двадцати офицеров и унтер-офицеров, начинавших путч, осталось семьдесят.

- А вы не можете получить паспорт?

Чевайе горько усмехнулась.

- Нет, могу. Надо только заплатить "выкуп": семьдесят тысяч эфиопских долларов.**

* Временный военно-административный совет.

** Примерно тридцать пять тысяч долларов США (или сто семьдесят пять тысяч французских франков).

Малко оглядел шикарную студию, где они находились. В такой стране, как Эфиопия, эти шелковые простыни и покрывала, вероятно, ценились на вес золота.

- Вы могли бы собрать эту сумму?

Чевайе опустила глаза.

- Могла бы, наверное. Но они спросили бы, откуда она у меня. А чтобы получить ответ, они держали бы меня в Четвертой дивизии и насиловали бы до тех пор, пока я не умерла. Вы не знаете, что они сделали с одной моей кузиной?