В призраки и тому подобную чепуху он не верил, но… береженого бог бережет.

Однажды под утро, когда Петру с трудом удалось задремать, он увидел сон — танцовщица в красном шелковом наряде, в золотых украшениях, звеня браслетами и ритуальными колокольчиками, бродит по салону — из комнаты в комнату, потом по коридору к комнатушке охраны… приближается к Гущину… наклоняется… Могильный холод сковывает его члены, сердце замирает, он поднимает глаза и… вместо прекрасного лица видит белую мертвенную маску, оскалившуюся в дикой улыбке… Жуткий крик вырывается из его горла, он дергается, просыпается… и действительно слышит вопль, только женский.

Гущин, все еще сонный, вскакивает, бежит на крики и натыкается в коридоре на уборщицу Катерину, которая едва не сбивает его с ног.

— А-а-аа-а! — вне себя от ужаса, орет она. — А-а-а-ааа…

Охранник схватил ее за плечи, встряхнул. Глаза Катерины приобрели более осмысленное выражение, она закрыла рот и жестом показала в сторону подсобки.

— Что случилось? — зло спросил Гущин. — Ты как здесь оказалась?

— Так… утро уже… — стуча зубами, выговорила она. — Я убираться пришла… сегодня моя очередь.

— Чего орешь как резаная?

— Там… там… — Катерина вздрогнула. — Она…

— Кто — «она»? Где? — еще больше рассвирепел Гущин, чувствуя, как ее страх передается ему.

— Там…

Охранник побежал по коридору, свернул вправо и оторопел… что-то, похожее на женскую фигуру в красном, притаилось в углу… Преодолевая страх, Гущин рванулся вперед и схватил «призрака». У него в руках оказалось красное кимоно, забытое кем-то из клиенток. От него шел слабый запах духов. Кимоно было накинуто на подставку в виде дракона, которые стояли в салоне по всем углам.

— Ф-ффу-у… — выдохнул Гущин, ощущая, как липкий пот течет по его спине. — Ну и напугала, дура! Иди сюда! — гаркнул он.