Один из мужчин держал меня за правую руку — видимо, это и не дало мне плюхнуться носом в грязь. Другой спокойно стоял и ждал. Я прислонился к их машине, судорожно пытаясь сообразить, что к чему.

— Ублюдки! — уничтожающе сказала Керри Сэндерс, и я от души с ней согласился.

— Четыре фунта! — неразборчиво промямлил я. — У меня с собой только четыре фунта!

— Нам твои деньги не нужны. Нам нужна твоя лошадь.

Гробовое молчание. Если они хотели добиться от меня толку, не надо было так сильно бить по голове.

— Я уже вам сказала, что хочу оставить его себе! — произнесла Керри Сэндерс ледяным тоном. Ситуацию это не прояснило.

— Мало ли что вы сказали! А мы вам не верим! Говоривший был веселый плечистый мужик с бицепсами вышибалы и кучерявыми мышино-бурыми волосами, которые окружали его голову неким ореолом.

— Я вам предлагаю выгодную сделку, — сказал он Керри. — Чего ж вам еще, дорогуша?

— Какого черта, — выдавил я, — что здесь происходит?

— Ну ладно, три шестьсот, — сказал Кучерявый, не обращая на меня внимания. — Больше дать не могу.

— Нет, — ответила Керри Сэндерс. Тогда Кучерявый обернулся ко мне.

— Слушай, красавчик, — улыбаясь, сказал он, — вы с леди должны продать нам эту лошадь. И лучше сделать это по-культурному. Так что дай ей ценный совет, и разойдемся по-хорошему.

— Купите другую лошадь, — все еще невнятно пробормотал я.

— Слышь, красавчик, у нас мало времени! Три шестьсот. Либо да...

— Либо нет, — машинально закончил я.

Керри Сэндерс едва не рассмеялась.

Кучерявый полез во внутренний карман и достал пачки денег. Отделив несколько бумажек от одной из пачек, он швырнул ее в окно, на колени Керри Сэндерс. За этой пачкой последовали еще три запечатанные, которые он не пересчитывал. Леди тут же ловко выкинула деньги обратно в окно, и они упали на мокрый асфальт, сделавшись грязными в прямом смысле слова.