Евгений Иванович Кержич с сожалением отложил старую, пожелтевшую тетрадь и посмотрел на часы. Ого! Без десяти минут шесть. Как незаметно летит время за чтением. Сняв очки, он помассировал тонкую переносицу. Что ж, пора навестить прелестную вдовушку.

Кержич мало походил на человека из России, по крайней мере в представлении большинства американцев. Щуплый, лысоватый, невысокого роста, с очень смуглой кожей и с неожиданным для такой внешности шармом. С первого взгляда ничто не выдавало в нем сколь-нибудь значимой глубины натуры, однако стоило Евгению Ивановичу начать говорить, как собеседник тут же поддавался силе и обаянию его личности.

Сразу же по приезде Евгения Ивановича в Мидлтон о нем пошло множество слухов и сплетен, зачастую таких фантастических, что даже те, кто их пересказывал, сами не особо верили. Поговаривали, что он масон, лидер русской мафии, грузинский князь в изгнании, а некоторые уверяли, что он придерживается черной мессы. Сам Кержич слухи о себе не опровергал, но и не подтверждал. А на прямые вопросы отвечал так витиевато, что спрашивать его перестали вовсе.

Мидлтон был городком небольшим, и среди его добропорядочного провинциального населения Кержич не случайно прослыл личностью экзотической. В городке, больше походившем на разросшуюся деревню, скучали все, даже собаки, и посему местные сплетницы были Евгению Ивановичу благодарны, с готовностью прощая придуманные ими же самими преступления.

Кержич арендовал второй по величине и красоте особняк в их краях и не пропускал ни одного светского события. Он водил дружбу с мэром, щедро жертвовал любому местному фонду, который обращался к нему с просьбой. По-английски Евгений Иванович говорил блестяще, без малейшего акцента, и даже местный говор давался ему без особого труда, а жители других штатов, оказавшиеся волей судьбы в Мидлтоне, уверяли, что приняли бы его за своего соседа.