Со своей практикой я расставался без всяких опасений, поскольку мой партнер Джексон был надежный и трудолюбивый человек.

Я прибыл в Бостон 12 октября 1873 года и сразу же направился в контору фирмы, решив поблагодарить ее владельцев за оказанную мне любезность. В ожидании приема я сидел в бухгалтерии, когда слова "Святая дева" внезапно привлекли мое внимание. Я оглянулся и увидел высокого худого человека, который, облокотившись на барьер полированного красного дерева, спрашивал о чем-то одного из служащих. Неизвестный стоял боком ко мне, и я заметил в нем сильную примесь негритянской крови. Это был, очевидно, или квартерон, или даже мулат. Его изогнутый орлиный нос и прямые гладкие волосы говорили о родстве с белыми, в то время как черные беспокойные глаза, чувственный рот и сверкающие зубы указывали на африканское происхождение.

Незнакомец производил неприятное, почти отталкивающее впечатление, особенно при взгляде на его болезненно-желтое, обезображенное оспой лицо. Но когда он говорил, его изысканные выражения в сочетании с мягким, мелодичным голосом доказывали, что перед вами образованный человек.

- Я хотел задать несколько вопросов о "Святой деве", - повторил он, наклоняясь к конторщику. - Она отплывает послезавтра, не так ли?

- Да, сэр, - с необычайной вежливостью ответил молодой конторщик, впавший в благоговейный трепет при виде крупного бриллианта, сверкавшего на манишке незнакомца.

- Куда она направляется?

- В Лиссабон.

- Сколько на ней команды?

- Семь человек, сэр.

- Есть пассажиры?

- Да, двое. Один из наших молодых служащих и доктор из Нью-Йорка.

- А джентльменов с Юга на корабле нет? - поспешно спросил незнакомец.

- Нет, сэр.

- Найдется место еще для одного пассажира?

- Можно разместить еще трех пассажиров, - ответил конторщик.