– Отстань!

– Погоди, ну погоди, – лихорадочно тараторил Гюнтер. – Хотя бы один поцелуй…

– Нет!

– А я говорю: да!

Попытавшись поймать Цветанку за плечо, Гюнтер получил локтем по носу, охнул и поспешно задрал голову, предотвращая кровотечение. При этом он двигал ногами, как будто крутил педали невидимого велосипеда, а руками имитировал движения отсутствующих крыльев. Ему было горько и обидно. Разве он заслужил такое обращение? И разве болгарка не принадлежит ему по праву? Что за дикий, некультурный народ! Варвары, настоящие варвары, без стыда и совести! Мало дед Гюнтера перестрелял славян во время войны, ох, мало!

Его гневные мысли были прерваны шумным всплеском, сопровождающимся пронзительным возгласом:

– А!

И тишина.

Опустив взгляд, Гюнтер обнаружил, что там, где только что плыла девушка, тяжело расходятся круги и ажурная пена. На мгновение из моря высунулась бледная пятерня с растопыренными пальцами, но тут же исчезла, породив новую серию концентрических кругов на воде. «Хлюп!» – донеслось до ушей Гюнтера.

– Цветанка! – окликнул он. – Прекрати эти дурацкие шутки!

Девушка не появилась. Только водяной пузырь вздулся на том месте, где только что была рука. Да расплывчатая тень промелькнула у самой поверхности.

«Все дурачится, – сердито подумал Гюнтер. – Расквасила мне нос, а сама ныряет как ни в чем не бывало. Погнаться за ней? Нет, нельзя. Еще обвинят в сексуальном домогательстве и упрячут в тюрьму. От этих болгар можно чего угодно ожидать. Всего, кроме благодарности».

Внезапно ему стало не по себе. Он представил себе, как Цветанка, зловеще оскалившись, плавает вокруг него под водой, примеряясь, за какую ногу тяпнуть. А что, если не за ногу? А что, если у нее бешенство? Или она маньячка, привыкшая топить ни в чем не повинных иностранцев?

– Покажись, Цветанка! – крикнул Гюнтер почему-то не своим, а чужим, высоким бабьим голосом. – Выныривай, слышишь? Хватит изображать из себя русалку!