Ландсман крутой детектив, риска не сторонится. Отважным его называют, а также чокнутым, «момзером», стебанутым сукиным сыном… Мало ли как еще его называют. Он преследовал подозреваемых под пулями уличных перестрелок, в медвежьей глуши, в горах, в городских толпах, в горящих домах, справлялся со змеями и с собаками, натасканными за запах копов. Когда не справлялся, действовал, не обращая на них внимания. Но, когда ему случается попасть в темное, ограниченное со всех сторон пространство, какая-то существенная часть Меира Ландсмана содрогается. Знает об этом лишь его бывшая жена. Детектив Ландсман боится темноты.

— Пойти с вами? — предлагает Тененбойм с показной готовностью. Кто его знает, что может скрываться в голове такой старой рыночной торговки, как Тененбойм.

— Нет-нет! — с горячностью рыночного покупателя отказывается Ландсман. — Фонарик только выдай, черти бы его драли…

Из подвала несет камфарой, соляркой, скопившейся за десятилетия пылью веков. Ландсман дергает за шнурок выключателя. Вспыхивает одинокая лампочка без колпака. Как в холодную воду, Ландсман осторожно спускается в подземелье.

Первое на его пути помещение — кладовая забытых вещей. На стенах множество крюков, полки, гнезда, принявшие за долгие годы множество всевозможного барахла. Непарные башмаки, мужские и женские; меховые шапки, геликон, скатанный в рулон воздушный шар. Коллекция парафиновых цилиндров с записями полного репертуара стамбульского оркестра «Орфеон». Топор дровосека, два велосипеда, вставная челюсть в стакане (стакан — собственность отеля). Парики, трости, зонты и зонтики, стеклянный глаз, пластмассовые руки, забытые продавцом манекенов. Молитвенники, молитвенные шали в бархатных сумочках на молнии, экзотический идол с телом жирного младенца и слоновьей головой… Один деревянный ящик из-под напитков заполнен ключами, другой — кучей парикмахерских принадлежностей, в числе которых щипцы для завивки как кудрей, так и ресниц. Семейные фотопортреты в рамках. Таинственная резиновая загогулина, которая могла бы оказаться сексуальной игрушкой, контрацептивным прибором либо патентованной деталью женского корсета. Какой-то рассеянный еврей оставил для этого музея даже чучело куницы с хищно блестящими стеклянными глазами.