-- Где вы нашли его?

-- Он явился ко мне по моему объявлению в газете.

-- Только он один откликнулся на ваше объявление?

-- Нет, откликнулось человек десять.

-- Почему вы выбрали именно его?

-- Потому что он разбитной и дешевый.

-- Вас прельстила возможность платить ему половинное жалованье?

-- Да.

-- Каков он из себя, этот Винсент Сполдинг?

-- Маленький, коренастый, очень живой. Ни одного волоска на лице, хотя ему уже под тридцать. На лбу у него белое пятнышко от ожога кислотой.

Холмс выпрямился. Он был очень взволнован.

-- Я так и думал! -- сказал он. -- А вы не замечали у него в ушах дырочек для серег?

-- Заметил, сэр. Он объяснил мне, что уши ему проколола какая-то цыганка, когда он был маленький.

-- Гм! -- произнес Холмс и откинулся на спинку кресла в глубоком раздумье. -- Он до сих пор у вас?

-- О да, сэр, я только что видел его.

-- Он хорошо справлялся с вашими делами, когда вас не было дома?

-- Не могу пожаловаться, сэр. Впрочем, по утрам в моей ссудной кассе почти нечего делать.

-- Довольно, мистер Уилсон. Через день или два я буду иметь удовольствие сообщить вам, что я думаю об этом происшествии. Сегодня суббота... Надеюсь, в понедельник мы вс? уже будем знать.

-- Ну, Уотсон, -- сказал Холмс, когда наш посетитель ушел, -- что вы обо всем этом думаете?

-- Ничего не думаю, -- ответил я откровенно. -- Дело это представляется мне совершенно таинственным.

-- Общее правило таково, -- сказал Холмс, -- чем страннее случай, тем меньше в нем оказывается таинственного. Как раз заурядные, бесцветные преступления разгадать труднее всего, подобно тому как труднее всего разыскать в толпе человека с заурядными чертами лица. Но с этим случаем нужно покончить как можно скорее.

-- Что вы собираетесь делать? -- спросил я.

-- Курить, -- ответил он. -- Эта задача как раз на три трубки, и я прошу вас минут десять не разговаривать со мной.