Большую часть своей сознательной жизни я был мерзким, гадким, тупым подонком, который ненавидел всех и вся и постоянно попадал в неприятные истории. И вот тогда-то в моей жизни и возникла Принцесса. Ей было двадцать лет, но она уже два года возглавляла Сеть и развернулась на полную катушку. Она вытащила меня из канавы, а вернее, из тюрьмы, дала работу, а главное поверила мне. Это все равно что тебя бросили в чан на переплавку и потом придали тебе совсем другую форму. Я сильно изменился... Раньше я копошился где-то на дне морском, а потом вдруг понял, что можно жить там, наверху, на свежем воздухе, под солнцем. Или все равно как всю жизнь ползать, а потом вдруг понять, что ты можешь летать, как птица...

Какое-то время я говорил, путаясь в словах, потом умолк. Джанет посмотрела на меня и медленно произнесла:

- Я понимаю тебя, Вилли. Ты единственный, кого я знаю, кто... всегда радуется жизни... Да, я понимаю, что она для тебя значит. Но, возможно, и ты для нее значишь не меньше. - Она улыбнулась и коснулась пальцами моей щеки со словами: - Отлично. Она Принцесса, ты ее верноподданный. Что ж, тут кое-что остается и для меня.

Мы приземлились в два тридцать. Малыш, Джок Миллер, подогнал нам две машины на выбор. Я взял "ягуар", бросил в багажник сумку, потом представил Джанет Миллеру. Его сморщенная хитрая физиономия побагровела от удовольствия. Не то чтобы он был таким уж снобом, но всегда готов поднять свой шотландский меч за аристократа, если тот, конечно, шотландец. Я рассказал ему насчет Роделя, и в его глазах появилось опасное выражение. Он сказал, глядя на меня снизу вверх:

- Погоди, Вилли, я захвачу бритву и поеду с вами.

- Нет уж, Джок, - сказал я. - Тут нужно действовать по-тихому.

Я обнял Джанет, поцеловал на прощание, сел в машину и поехал. В зеркальце было видно, как они стояли и смотрели мне вслед.