Начальство ушло. Сотрудники отдела со странным названием «Новый Афон» потоптались и разбрелись по рабочим местам. Хилькевич остался один в своем закутке. На него никто не смотрел, кроме конопатой девицы, сидевшей за соседним столом.

Вадим наклонился над бумагами, но левым виском он чувствовал ее взгляд. И от этого кровь чуть разогрелась, прилила к лицу, и он покраснел.

Вообще-то Хилькевич не был специалистом по общению с женским полом. Ему было уже за тридцать, а он был холост… Нет, когда-то он был женат, но это было давно – на первом курсе института… На брачную ночь они с невестой заперлись в спортивном зале. А потом целый семестр жили рядышком – она на втором этаже общежития, а он на пятом… После сессии оказалось, что его Люся – попрыгунья! Она спокойно перескочила к аспиранту, у которого была отдельная комната. А в начале второго курса убежала к доценту кафедры…

Конопатая соседка просто прожигала его взглядом. У Вадима даже висок начал дымиться… Он повернулся в ее сторону, их взгляды встретились, и это было сигналом к сближению.

Она встала, и начала медленно приближаться очень многообещающей походкой.

– Вас, кажется, Вадимом зовут? Красивое имя… А я – Василиса.

– Замечательно! Это у вас красивое имя. Просто какая-то Василиса Прекрасная!

– Ой, не льстите мне, Вадик! Я знаю, что у меня лицо далекое от стандартов.

– Это вы про веснушки? Они такие милые! Это ваше украшение. Это бриллианты и жемчужины.

– Если честно, то я и сама это знаю… Смотришь в зеркало – полная уродина. А подольше приглядишься и замечаешь внутреннюю красоту… Мне Боря Бублик говорил, что я неотразима.

– А вы, Василиса, были с ним знакомы?