– Я – наша! Я – патриотка! Я еще в Одессе говорила только на русском языке… Догадываюсь, кто мог это сделать, но очень боюсь, что муж разозлится.
– Напрасно, Рита! Я ничего не скажу генералу про ваших любовников.
– Любовников? Да он был всего один… Я вам так доверяю, Павел. У вас такие глаза, что вам невозможно врать. Вот скажите, это измена, если всего один за три года? Которые каждый месяц налево прыгают – те шалавы. А, как я – это случайность.
– Согласен, Рита… Так кто он?
– Он в здешней охране работал… Вначале мы с Егором просто гуляли по берегу и трепались обо всем. Я ему и рассказала о Бублике, и о приборе, который он сочиняет… А в сентябре Егор бывал у нас дома. Ну, тогда, когда мужа не было… Только обещайте, Паша, что это между нами.
– Обещаю… А как фамилия твоего Ромео?
– Он говорил, но я забыла… На «Л» начинается и на «О» заканчивается.
– Ламброзо, что ли?
– Ха! Крутая шутка… Нет, Егор с Украины. И фамилия его Лысако или Ломако.
– Нормально, Рита. Найдем мы твоего Левако… Поздно уже. Надо ехать. Я бы и здесь переночевал, но неудобно без хозяина.
– Ничего страшного, Паша! Мы же не в одной кровати спать будем?.. Или как?
13
Дом номер девять на улице Героев Перекопа готовился к празднику. Все, как в американском Белом доме – флаги, шарики, шампанское… До выборов оставалась одна ночь!
Штаб Афонина выходил на центральную площадь. Здание старинное в три этажа с башенкой наверху. Архитектура веселенькая – смесь готики с модерном.
Все сотрудники штаба знали, что в ближайшие сутки на третий этаж лучше не соваться. Это – генеральская зона, это голова движения и ее мыслительный центр.
Там наверху было шесть комнат и всего три человека – мудрый Афонин, лохматый Бублик и суетливый Лубяко.
К полуночи стало меньше нервозности, но появилась усталость и тупое безразличие… Троица разместилась в углу огромного зала, подальше от балкона и окон. А перед этим Егор обеспечил секретность совещания – он пластырем заклеил замочную скважину и возле двери разместил два включенных магнитофона. Теперь не подсмотреть и не подслушать!