– Да, но это если теоретически… Я ввел изменения, которые позволяют воздействовать на любой сотовый телефон. Но у некоторых вовсе нет мобильников.

– Ты прав, Бублик – народ живет бедно.

– И еще – максимум за час до акта голосования должен быть разговор по сотовому.

– С кем?

– С кем угодно! Важно, чтоб был выход в эфир и чтоб внушение не рассосалось… По всем опросам за вас сейчас четверть избирателей. Я сделаю вам сорок процентов.

– Мало… Но для победы вполне достаточно… Ты что, Лубяко, молчишь? Готовь антенну! Ты у нас самый молодой? Вот сейчас полезешь на башенку, и крепи провод на самую макушку. Чем выше, тем лучше!

Егор никогда не думал, что боится высоты. Да и какая здесь высота?.. Он стоял на крыше, на самом краю трехэтажного здания. Здесь над фасадом построена башенка с куполом и шпилем. Если смотреть на нее отдельно – это детский домик на площадке, где песочница… Но если глянуть вниз – сразу мороз по коже и мурашки по спине.

Он зажал провод в рубах и пополз наверх, всей грудью обнимая шершавый купол… Добравшись до шпиля Лубяко испытал победный восторг. Он стоял на вершине с антенной, как Егоров с Кантарией! Весь мир на ладони, ты счастлив и нем…

Их разбудили старые добрые марши. Про то, как утро встречает прохладой, про кочегаров, плотников и всякое такое… Афонин неторопливо встал с дивана и поморщился – молодежь надо звать на выборы новыми ритмами. Он попытался вспомнить подходящую мелодию, но в голову лез не самый современный шлягер про «три кусочика колбаски»…

Внизу уже ждали кандидата стилист, гример и парадный костюм. А через час Афонин должен предстать перед телекамерами на центральном участке. Надо проголосовать и при этом сказать что-то яркое про народное благо, про гадких олигархов и про утрату моральных основ.

Перед уходом из штаба Афонин обернулся к Бублику и произнес: