Третьим пришел местный банкир… Он тоже пожертвовал на добрые дела, но в два раза меньше, чем ему внушалось. Финансисты – они скряги! Это не пробить никаким гипнозом…

Потом приходили от местного рынка, от автозаправок, от мебельной фабрики, от здешнего суда и УВД.

На всякий случай Афонин ни до одной купюры не дотронулся. К концу дня он вызвал Лубяко, который все пожертвования небрежно сгреб в спортивную сумку. Они прихватили Бублика и поехали на тайную дачу, что за Черным озером… Это у Сталина была ближняя дача и, стало быть, дальняя. А у Афонина – гостевая и тайная.

В машине Бублик примостился на заднем сиденье и задремал. Но сквозь сон изобретатель услышал такое, что не должен был слышать… Лубяко и Афонин обсуждали каких-то пленников. Что правильней – мочить их или не мочить?!

– Я не пойму, Егор, ты их сам допрашивал?

– Обижаете, шеф… У меня до сих пор напряг во всех членах. Я провел четыре ночных допроса. По всем старым правилам – наган на стол и настольная лампа в морду.

– И что?

– А ничего… Оба говорят похоже, но ни одно и то же. Парень заявляет, что он из группы частных сыщиков. Их, мол, вызвал генерал Сидоров для поиска любовника его жены.

– Я не понял, Егор. Какого любовника?

– Меня!.. А Ритка сознается, что он все про Бублика спрашивал… Что с ними делать, шеф? Отпускать нельзя, а мочить не хочется.

– Вот и подержи их, Егор, в подвале пока я присягу не приму. А потом мы устроим им что-нибудь хитрое. Или обоих за наркотики посадим, или за терроризм.

Бублик сидел тихо, делая вид, что спит… Его не очень волновала жена генерала Сидорова, а тем более неизвестный сыщик из Москвы. Его тревожили методы действий Афонина с Лубякой. Если так дальше пойдет, то они и его упрячут в подвал. Или еще глубже… Надо бежать! И без Василисы как-то скучно…

За Черным озером Бублика «разбудили». Афонин был возбужден и торопился обсудить результаты работы.