Цифры его едва заметно проступали, но ни имени, ни фамилии их владельца обнаружить рядом не удалось. Слава позвонил на телефонную станцию в службу, которая сотрудничала с управлением внутренних дел, попросил выяснить, кому принадлежит безымянный номер, но результат оказался странным. Девушка сообщила, что у них такого номера нет и информацию о нем она дать не может. Слава прошелся по кабинету, размышляя, что бы это могло означать, затем вернулся за стол и набрал таинственный номер.

— Вас слушают, — ответил официальный мужской голос.

— Простите, с кем я говорю? — не слишком уверенно поинтересовался старший лейтенант.

— Если вы не знаете, куда звоните, разговаривать нам не о чем, — сухо заметили на другом конце провода.

— Извините меня, я следователь отдела убийств райотдела ГУВД. Этот телефон я обнаружил в записной книжке убитого, поэтому решил его набрать.

— Ваша фамилия, звание и должность? — поинтересовался мужчина. Синицын назвал себя.

— Вам, старший лейтенант, перезвонят, — сообщили в трубке, и связь отключилась.

Через десять минут в кабинет влетела Тома Самойлова и взволнованно выпалила:

— Он тебя срочно хочет видеть. Сидит весь белый.

— Электрик? — переспросил на всякий случай Синицын.

— Подполковник Грушин, Михаил Прохорович, — строго поправила Тома. Синицын застегнул пиджак на все пуговицы и зашагал к начальству. Застать подполковника таким возбужденным и бледным мало кому из подчиненных удавалось. Грушин ждал его стоя в центре кабинета.

— Ты что, молокосос, себе позволяешь?! — закричал он, как только Синицын ступил на порог.

— А что случилось, Михаил Прохорович? — Слава не знал, пугаться ему или нет. Никакой вины за собой он не чувствовал.

— И этот сопляк еще спрашивает?! все больше расходился начальник. — Ты побеспокоил такого человека, к которому я и сам побоялся бы подойти за версту.

— Никого я не беспокоил, — начиная смутно догадываться, откуда дует ветер, запротестовал Синицын.