Но наиболее крутые изменения переживает лексика литературного произведения и приемы его оформления; лексический запас обогащается и развивается в двух противоположных направлениях — во-первых, в сторону использования народно-разговорного языка; возможно, поэты заимствуют его из неизвестных нам богатых запасов песенного или сказочного фольклора; во-вторых, эти поэты, в равной мере являющиеся учеными, на базе детального изучения множества произведений прошлых веков, — которые представлялись им уже давно-давно минувшими, — вводят в свою лексику устаревшие слова и обороты, часто уже вовсе непонятные их современникам — так называемые «глоссы». Одни поэты предпочитают первый путь, другие второй, третьи — создают причудливый конгломерат той и другой лексики; но для всех поэтов этого периода язык служит материалом для экспериментов. Столь же прихотливо пользуются они излюбленными приемами поэтов классических: редко и не слишком оригинально применяют они сравнения и избегают общеизвестных стабильных эпитетов, чем даже чисто эпические их поэмы резко отличаются от гомеровского образна. Зато метафора, доходящая иногда до полной загадочности, пышно расцветает в их стихотворениях; чтобы сильнее поразить читателя, некоторые поэты изощряются в так называемых «фигурных стихотворениях», в которых расположение стихов образует определенный рисунок — «секиры», «яйца», «свирели», «крыльев»; для их прочтения необходимо знать «ключ», то есть в каком порядке следует читать отдельные стихи, иначе может получиться бессмыслица.

Однако же не следует думать, что такие стихотворные «фокусы» представляют главную задачу и главное достижение поэтов александрийского направления: их требование «ювелирной отделки» (они сами применяют к своим стихам термин «торевтика», то есть тонкая гравировка но металлу) выполнялось ими самими в полной мере и способствовало высокому развитию художественного языка и литературной формы; а это же требование, переданное ими в наследство римским поэтам I века до н. э. и начала I века н. э., оказало благотворное воздействие на римскую поэзию; а о воспитательном влиянии римского наследия на литературу средних веков даже говорить не стоит.