Геродот рассказывает, что наиболее ожесточенное сопротивление Дарию оказали геты-фракийцы, чье мужество объяснялось их непоколебимой убежденностью в бессмертии души и перевоплощении. Воины - фракийцы состязались за право удостоиться величайшей чести - принять добровольную смерть на остриях копий, чтобы таким образом отправиться гонцом к фракийскому верховному божеству.

Японские летчики - Камикадзе также оспаривали друг у друга право первым отправиться в свой смертельный полет на американские авианосцы. Жителям Страны Восходящего Солнца удалось сохранить свое исконное национальное мировоззрение, остаться такими же язычниками-солнцепоклонниками, какими были и наши далекие предки.

В японском храме Ясукуни до конца войны совершались особые ночные обряды поминовения - вызова и встречи душ погибших воинов, называвшиеся секонсай (дословно "торжественный обряд вызова душ умерших"). Здесь вдохновлялись на подвиг самопожертвования пилоты-смертники.

Один из них, прежде чем совершить свой последний полет, написал четырехмесячной дочери: "Когда ты вырастешь и захочешь встретиться со мной, то пойдешь в светилище Ясукуни, и твое сердце поможет тебе увидеть меня"…

Прости, Мать-Сыра-Земля, в чем я тебе досадил!

Из русского народного заговора

О, мати каша, мати, змея Матрона!

Из древнего языческого заговора

ЗЕМЛЯ, соединяющая в себе все стихии, с незапамятных времен была одновременно ЕСТЕСТВОМ и БОЖЕСТВОМ. И для всех племен заемных Она была ПРАМАТЕРЬЮ, порождающей все сущее (что отметил и Юнг в своем учений об архетипах).

Столь живое, непосредственное ощущение наших отдаленнейших предков запечатлено в наследственной, родовой памяти: недаром и в русском Языке слове ЗЕМЛЯ - женского, материнского рода, а сама земная твердь называлась материком.