Пару месяцев назад он был «командирован» в концерн, где стал исполняющим обязанности гендиректора, отвечающим за заказы и поставки. И развил там бурную деятельность. Месяца не прошло, а он уже заявил своему протеже, что в ходе проверки выяснилось следующее: часть средств — около ста миллионов долларов — в концерне использовали не по назначению, предположительно эти деньги были частично размещены на беспроцентных депозитах в зарубежных офшорных и отечественных банках либо просто исчезли. И вообще, по его словам, дела в концерне шли неважно: например, было провалено испытание модернизированной ракеты ЗРК — вообще беспрецедентный случай.

— Закрой глаза, — посоветовал ему Паршин. — Работай спокойно.

— Как это — работать спокойно? — удивился Максаков, когда на предприятии, претендующем на включение его в гособоронзаказ и получение лицензии на право самостоятельной внешнеэкономической деятельности, минуя «Рособоронэкспорт», происходят многомиллионные хищения.

— Чего тебе не хватает? — спросил Паршин. При назначении Максакова на эту должность перед ним поставили конкретные задачи: примирить враждующие группировки конструкторов и директоров предприятий и сформировать единую управленческую структуру концерна. Ему дословно было сказано: "Безболезненно интегрировать две научные школы разработчиков средств ПВО «Аметиста» и «Протона». — Чего тебе не хватает? — повторил генерал. — Куда ты полез?

Пауза, которую взял Максаков, была более чем выразительной. Какая-то, на взгляд Паршина, пролетарская решимость отпечаталась на его лице вечного комсомольца, когда он, понизив голос, сообщил:

— Я вынужден буду доложить о хищениях президенту.

Паршин покачал головой: «И откуда берутся такие хрестоматийные мудаки?... Они очень опасны. Не уберешь такого, он сам тебя уберет — даже не осознавая этого». Появилось необоримое желание предложить Максакову сменить имя. Хотя бы имя. Павлик — оно ему подходило.