— Ну и что, — сказал Зубов. — Если черт наказывает сволочей, значит, я за черта.

— Кажется, едут. — Клейн заметил высокие фары за деревьями. — Точно, «уазик». Пошли.

Они отступили за барак и бесшумно пробрались к машине. За спиной хлопнули дверцы «уазика», зашипела и забулькала рация. Лучи фонариков скользили по бурой листве, посверкивая на замерзших лужицах.

— Месть приятная штука, — сказал Клейн. — Плохо только одно. Всем не отомстишь, Степа.

— Это мы проходили, — сказал Зубов.

— Я тебе не навязываю ничего. Ты только не заводись. Знаешь, иногда надежнее все оставить как есть, и все решится само собой. В конце концов, все получают по заслугам.

— Вон ты о чем, — протянул Зубов. — В смысле, только Бог может судить? Так вот, я постараюсь, чтобы некоторые уроды явились на этот суд пораньше. И чем скорее, тем лучше для всех.

— Куда теперь? — спросила Марина.

— А ведь нам некуда ехать, — сказал Зубов. — Только если обратно к тебе податься? Мариша, пустишь погреться?

Марина жила в классической ленинградской коммуналке с коридором, в котором вполне можно было разместить тир. Это оказалось очень удобным. Пока хозяйка сновала между комнатой и кухней, гости успевали поговорить о своем.

Они выпили водки. Молча, не чокаясь. Потери не принято обсуждать. В таких случаях принято обсуждать только план ответных мероприятий. Спецназ обиды не прощает.

План Зубова был простым, естественным и невыполнимым. Ехать в Москву первым же поездом. Занять позиции у офиса ОП «Мурена», и когда персонал после утреннего развода выйдет к машинам и собьется в стайку, чтобы покурить перед разъездом, нанести по противнику огневой налет, уничтожая живую силу. У плана по состоянию на 03.45 местного времени было два слабых места. Неизвестно, где находится объект налета. И нечем этот налет проводить.