— Дух, — сказал он.

— Русский, — сказал Зубов. — Сука, он с ними тут сидел. Откуда взялся, тварь? Дезертир, наверно.

— Ну и что с ним делать?

Зубов ногой перевернул труп набок.

— Свои похоронят. Уходим, Гера.

— Нет, постой.

Клейн быстро обыскал убитого и нашел толстую записную книжку, диктофон и маленький бинокль необычной формы, похожий на плоскую коробочку.

— Это не дезертир. Он вообще не наш. Журналист. Или советник.

— Один хер. — Зубов тоже присел рядом и, снова перевернув труп, обшарил карманы окровавленной кургузой жилетки. — Смотри-ка, баксы. Таблетки, батарейки, а это что такое? Кассеты от диктофона.

— Сдадим в особый отдел, — решил Клейн.

— Ты охренел? — зло глянул на него Зубов. — Я его не повезу! Мы не «врачи без границ»!

— Да я про документы, — успокоил его Клейн, пряча в карман робы записную книжку. — Всё, Степа, сматываемся. И так столько времени потеряли.

Наконец, все собрались, живые и мертвые. Ковальский провел перекличку, и сам отвечал за погибших. Ахмедов, Мелкумян, Кодряну, Ткаченко, Завьялов… Все на месте. Теперь можно уходить.

Они вернулись на базу ночью, и все-таки, несмотря на страшную усталость, сразу после чистки оружия отправились в «баню», как они называли простой блиндаж с печкой и бочкой воды. И там, посовещавшись, решили: белокурого духа они не видели. С какой бы миссией этот иностранец ни прибыл в Афганистан, но он был среди врагов, а значит, и сам был враг. А спецназ не обязан отчитываться о каждом уничтоженном душмане.

Диктофон и блокнот, найденные на поле боя, можно после внимательного изучения сдать в особый отдел. А можно и не сдавать. Вот ребята из кандагарского батальона в прошлом году приволокли вместе с другими трофеями из каравана труп американца. Шуму-то в газетах было много, а что толку? Мало того, что все почести достались доблестным афганцам, которым приписали эту победу над происками империалистов. Так еще особисты до сих пор терзают кандагарцев вопросами — куда это они припрятали тот миллион долларов, который якобы вез с собой американский курьер?