Сегодня, с момента пробуждения, я пребывал в отвратительном расположении духа и с трудом сдерживался, чтобы не срывать зло на подчиненных. Чем объяснялось такое мое состояние, я толком понять не мог. Регулярные ночные кошмары?.. Но они мучили меня уже давным-давно, отступая лишь в ночь после Причастия. Страшная моральная усталость, накопленная за последние тринадцать с половиной лет?.. Но жил же я с ней раньше, внешне выглядел бодрячком, отпускал плоские шуточки и довольно успешно работал, хоть и срывался иногда.

Я достал из ящика стола небольшое зеркальце, которое использовал для бритья, когда оставался ночевать в отделе. Н-да уж, хорош!!! Из зеркала на меня глянула угрюмая физиономия палача на пенсии: с землистой кожей, со свинцовыми глазами, с резкими складками в уголках рта… На редкость противная харя! Пулю бы в нее вогнать!

— Дмитрий Олегович, к вам полковник Логачев. Прикажете впустить? — донесся из селектора грудной голос Людмилы Александровны Москвиной — новой секретарши, взятой мной на место предательницы Вики.

— Впускайте.

— У-уф! — усевшись в кресло возле стола, выдохнул Петр Васильевич и шепнул с оттенком зависти: — Ну и цербера ты себе завел. Обалдеть!

— Прикажете подать чай с бутербродами и булочками? — вновь донеслось из селектора.

— Спасибо, не хочется, — вежливо отказался я.

— Но вы же абсолютно не завтракали! Только кофе выпили да курите беспрерывно. Так недолго язву нажить! — В грудном контральто секретарши зазвучали возмущенные нотки.

«Нет в мире совершенства», — с тоской подумал я и покорно пробормотал:

— Хорошо, несите…

Безукоризненная Людмила Александровна обладала (с моей точки зрения) одним существенным недостатком, а именно — считала меня кем-то вроде безалаберного младшего братца, нуждающегося в постоянной опеке.