– Но здесь не пуп земли. Их можно переслать в Москву, Питер. Там найдут им применение.

– Кто перешлет? Вор в законе? Да они матери собственной не доверяют. Среди воровской братии нет солидарности. О «понятиях» все давно забыли, беспредел правит бал. Увидимся вечером в конторе. Попроси ребят, пусть сгоняют в больницу – меня беспокоит судьба майора Гордеева. У него же жена на сносях. Как она выдержит такую новость.

– Я сам к нему поеду. Антон – лучший опер в моем отделе. Мужик он сильный, выкарабкается.

Единственным журналистом, которого допустили к «телу», как тут говорят, был Олег Громов. На входе в больницу выставили милицейский пост и отменили посещение, меры предосторожности задним числом. Шестнадцать пуль выпустили в тело беспомощного больного.

Громов сделал два десятка фотографий и вышел из палаты. В коридоре стояли главный врач, следователь Вербицкий и подполковник Мякишев. Всех Громов знал. Он начинал карьеру с репортера уголовной хроники пятнадцать лет назад, а сегодня руководил одной из самых читаемых газет города. Странно, что Вербицкий попросил именно его приехать на место происшествия – главный редактор не занимается подобными вещами. Но после того как он побывал в реанимационной палате, все встало на свои места. Он мог бы промолчать. Получил эксклюзив и радуйся. Но Громов с юных лет дружил с Вербицким, к тому же не считал себя глупее других. Его амбициозный характер не давал душе покоя и доставлял много неприятностей. Слишком часто он шел напролом там, где требовалась гибкость и осторожность. Старые друзья представляли собой два полюса со знаками плюс и минус, а они, как известно, притягиваются.

– И ты хочешь, чтобы я эти снимки поместил на первую полосу? – начал без обиняков Громов, подходя к тихо беседующим людям. Всем было понятно: вопрос обращен к Вербицкому.

– А для чего же, по-твоему, я тебя вызвал?