– Хорошо, давай поспорим. Хватайте ее, парни, как только она выстрелит, – сказал Бернс и, помолчав, продолжил: – Я иду к себе в кабинет, Вирджиния, и буду сидеть там пять минут. Когда я выйду, лучше, чтобы тебя здесь уже не было, и мы забудем об этом случае. Если ты не уйдешь, я найду способ отобрать у тебя эту штуку, изобью как следует и отправлю в камеру предварительного заключения. Теперь понятно?

– Понятно.

– Пять минут, – отрубил Бернс, повернулся на каблуках, направился к своему кабинету, но вдруг услышал спокойный уверенный голос Вирджинии:

– Мне не понадобится стрелять в вас, лейтенант.

Бернс не остановился.

– Мне вообще не понадобится стрелять.

Бернс сделал еще шаг.

– У меня в сумке бутыль с нитроглицерином.

Ее слова прозвучали, как разрыв гранаты. Бернс медленно повернулся к женщине и опустил глаза на черную сумку Вирджинии. Она наклонила ствол револьвера так, что он оказался внутри раскрытой сумки.

– Я тебе не верю, Вирджиния! – сказал Бернс, снова повернулся и взялся за ручку двери.

– Не открывайте дверь, лейтенант, – крикнула Вирджиния, – или я выстрелю в эту бутыль, и мы все взлетим на воздух!

“Она врет, – подумал Бернс, – откуда ей взять нитроглицерин? Господи, с ума сойти! У Мейера жена и трое детей”.

Он медленно опустил руку и устало повернулся к Вирджинии Додж.

– Так-то лучше, – заметила она, – а теперь будем ждать Кареллу.

Стив Карелла нервничал.

Сидя рядом со своей женой Тедди, он чувствовал, что от волнения у него пульсируют вены на руках и сжимаются пальцы. Он был чисто выбрит, выступающие скулы и раскосые глаза придавали ему сходство с азиатом. Он сидел, крепко сжав губы. Доктор мягко улыбнулся.

– Ну что же, мистер Карелла, – сказал доктор Рендольф, – ваша жена ожидает ребенка.

Волнение мгновенно улеглось. Словно прорвалась плотина, и бурные воды схлынули, оставив лишь мутный осадок неуверенности. Но неуверенность была еще хуже. Он надеялся, что его чувства остались незамеченными. Он не хотел показывать свое беспокойство Тедди.