Ветер переменился, и я почувствовал запах нефти. Пахло распадом, который пребудет с нами во веки вечные. На причале был ресторанчик с неоновой вывеской, которая гласила: «Морская кухня Бланш». Мне хотелось есть, и я вошел. У дальней стороны ресторана причал был загроможден тарой из-под химикатов, какими-то механизмами, оборудованием для вышки. Из причаливших катеров выгружались люди.

Я подошел к пожилому краснолицему рабочему в красной каске и спросил, как обстоят дела.

— Нам велено об этом помалкивать. Компания сама растолкует, что к чему.

— Компания Леннокса?

— Вроде бы так.

В наш разговор вмешался дюжий тип, державшийся как начальник. Его одежда была перепачкана нефтью. Нефть стекала и с его сапог с высокими каблуками.

— Вы представляете средства массовой информации?

— Нет, сам себя.

— Местный? — спросил он, подозрительно меня оглядывая.

— Из Лос-Анджелеса.

— Вам здесь нечего делать.

Он толкнул меня своим брюхом. Окружившие нас люди внезапно замолчали. Усталые и сердитые, они были готовы выместить свои чувства на первом встречном.

Я побрел назад, к ресторану. Возле угла стоял человек, похожий на рыбака. В шерстяной шапочке, волосатый и с молодыми глазами.

— Не связывайтесь с ними, — сказал он.

— Да я и не собирался...

— Половина из Техаса. Из внутренних районов. Вода их раздражает, потому что ее нельзя продать по два-три доллара за баррель. Им наплевать на все, кроме нефти, которую они сейчас теряют. По ним, так пусть пропадут пропадом и рыбы с птицами, и люди, что живут в этом городе.

— Утечка не перекрыта?

— Ну конечно, нет. Они подумали, что им удалось ее перекрыть еще в понедельник, когда стряслась авария. Тогда там все бурлило, в воздух футов на сто взлетала грязь, газы. Они опустили в скважину трос и сверху подложили балласт. Думали, что дыра заделана. Но там оказались еще дыры. Нефть, газы, грязь — все опять стало подниматься.