Некоторое время я стоял и смотрел, не желая мешать ее эмоциям, а может, и не желая их разделять. Она была воплощением тревоги. И в то же время смотрелась в моей комнате как-то очень естественно.

Через некоторое время она подняла лицо. Оно было спокойно, словно маска.

— Извините, я не знала, что вы здесь.

— Не стоит расстраиваться.

— Нет, стоит! Том за мной не приедет... У него женщина. Она и сняла трубку.

— А что родственники, у которых вы гостите?

— Ничего.

Она оглядывалась по сторонам с таким видом, словно вся ее жизнь сузилась до размеров этой комнаты.

— Вы говорили, что у вас есть семья. Что они занимаются нефтяным бизнесом.

— Вы меня не так поняли. И мне надоело быть в роли допрашиваемой, вы уж меня извините. — Ее настроение колебалось, словно маятник, превращая ее то в жертву, то в агрессора. — Вы, я вижу, смертельно боитесь оказаться связанным со мной.

— Напротив. Если хотите, можете остаться здесь на ночь.

— С вами?

— Можете лечь в спальне. Диван раскладывается.

— Сколько мне это будет стоить?

— Ничего.

— Я выгляжу легкой добычей?

Она встала, сбросив с плеч мой плащ. Это был бунтарский жест. В то же время она демонстрировала мне свою фигуру. Высокая грудь. Узкая талия. Полные бедра. На белой рубашке пятна — следы от птицы. На ковре песок с ее изящных ступней.

Я взглянул на себя со стороны. Преуспевающий пожилой мужчина. Что и говорить, если бы она была старухой или уродиной, я вряд ли предложил ей переночевать. Но несмотря на гнев и страх, была в ней странная мрачная красота.

— Мне от вас ничего не надо, — сказал я и спросил сам себя, говорю ли я правду.

— Так не бывает. Люди всегда чего-то хотят. Не пытайтесь меня одурачить. Зря я вообще сюда пришла. — Она озиралась, как ребенок. — Мне здесь не нравится.

— Вас никто не удерживает, миссис Рассо.

Она внезапно разрыдалась. Слезы текли по лицу, оставляя блестящие дорожки. Движимый то ли состраданием, то ли вожделением, я дотронулся до ее плеч. Она отпрянула. Ее сотрясала дрожь.