Пятно было примерно в тысяче ярдов от берега, за темно — коричневыми скалами, образовывавшими естественную преграду. Там уже сновали катера, обрабатывая край пятна химикатами. Никаких других лодок и кораблей в море не было. Выход из гавани перекрывало белое пенопластовое заграждение, а над ним летали чайки, тоже выглядевшие пенопластовыми.

Я спустился к городскому пляжу и пошел по берегу к песчаному мысу. Несколько человек, в основном женщины и девочки, стояли у самой воды, вглядываясь в открытое море. У них был такой вид, словно они ждали конца света, или же конец света настал и они навеки оцепенели.

Волны лениво разбивались о берег. В прибое барахталась черная птица с острым клювом. У нее были черно — оранжевые глаза, которые, казалось, горели гневом. Птица была так перепачкана нефтью, что я не сразу узнал в ней поганку.

Женщина в белой рубашке и брюках вошла в воду по колено и вытащила птицу. Она держала руку с птицей на отлете, чтобы та не клюнула ее. Когда она прошла мимо меня, я заметил, что она хороша собой, а в ее темных глазах тлел тот же гнев, что и у птицы. Ее узкие ступни оставляли на мокром песке изящные отпечатки.

Я спросил ее, что она собирается делать с птицей.

— Возьму домой и попробую отмыть.

— Боюсь, что она вряд ли выживет.

— Она, может, и нет, зато выживу я.

Она пошла по берегу, стараясь держать черную бьющуюся птицу подальше от белой рубашки. Я двинулся по ее элегантным следам. Она быстро обнаружила преследование и обернулась.

— Что вам угодно?

— Я хотел бы извиниться. Зря я все это наговорил.

— Ничего, — сказала она. — Действительно, очень многие из них погибают, искупавшись в нефти. Но мне удалось спасти несколько птиц, когда был нефтяной выброс в Санта — Барбаре.

— Вы, похоже, специалист по птицам.

— Пришлось сделаться — для самозащиты. Моя семья занимается нефтяным бизнесом.