— И как это, по-вашему, случилось?

— Я бы сказал, что его швырнул на пол противник, обладающий чудовищной силой!

Доктор собрался было уходить, как вдруг из-за железной двери послышался стук.

— Это Хильда, — сказал Корам, вставляя ключ в замок. — Моя дочь, — добавил он, обращаясь к детективу.

Тяжелая железная дверь отворилась, в зал вошла Хильда Корам, стройная, классического сложения красавица. От отца девушка унаследовала правильные черты лица, от покойной матери — золотистые кудри. Мне показалось, что Хильде нездоровится; она опасливо оглядывалась вокруг.

— Доброе утро, мистер Сирльз, — приветствовала она меня. — Какое несчастье произошло с бедным Конвеем!

Она взглянула на Корама. Я заметил, что в руке Хильда держит визитную карточку.

— Отец, вас спрашивает какой-то непонятный пожилой человек.

Хильда передала визитную карточку Кораму, а тот, в свою очередь, протянул ее мне. Карточка принадлежала Дугласу Глейду из «Дейли-кейбл»; на ней почерком журналиста было выведено: «Представляю мистера Мориса Клау».

— Полагаю, следует его принять, раз уж Глейд за него ручается, — сказал Корам. — Кто-нибудь здесь знаком с Морисом Клау?

— Я, — ответил, усмехнувшись, человек из Скотланд-Ярда. — Он антиквар или что-то вроде того; держит ветхий магазинчик близ Старой лестницы в Уоппинге

— Хильда, попроси мистера Клау войти, — сказал Корам.

Вскоре в дверях появилась занятная фигура. Это был высокий мужчина, сильно сутулившийся, так что рост его казался меньше — то ли глубокий старик, который легко нес бремя своих лет, то ли человек молодой, но преждевременно постаревший. Что было правдой, сказать не смог бы никто. Его кожа отливала серостью грязного пергамента, а волосы, косматые брови и реденькая бородка казались блеклыми и начисто лишенными цвета. На голове у него красовался давно вышедший из моды коричневый котелок, на носу сидело изящное пенсне в золотой оправе, с шеи свисал черный шелковый шарф. Длинный черный плащ с пелериной закрывал эту сутулую фигуру с головы до пят, а из-под заляпанного грязью края плаща выглядывали остроносые парижские туфли.