Гейлсвен быстро пробормотал обычные в таких случаях слова, представив нас друг другу; помнится, я подумал, что изысканные манеры доктора Зеды выгодно отличаются от бесцеремонности нашего приятеля.

Последний объяснил, что только что въехал в соседнюю квартиру и лишь к вечеру узнал, кто у него в соседях. Невзирая на поздний час, добавил доктор Зеда, он не смог противиться желанию повидаться с Гейлсвеном, о знакомстве с которым в Египте сохранил такие приятные воспоминания. Доктор показался мне человеком уклончивым, но его поведение было безупречным, и грубоватые реплики обычно вежливого хозяина дома я счел довольно-таки неуместными.

Завершив свой краткий визит, иностранный джентльмен стал прощаться, пригласив всех нас отобедать с ним на следующий день.

— Моя квартира в беспорядке, — сказал он, улыбаясь, — но вы люди богемы, как и я — нам все равно!

Я был почти уверен, что Гейлсвен откажется, но он принял приглашение, а вслед за ним и мы с Лести. Заручившись нашим согласием, Зеда раскланялся и ушел.

Гейлсвен вновь уселся на стул, закурил, задумчиво поглядел на огонек сигареты и наконец высказал свои сомнения:

— Зеда следил за мной! — сказал он. — Узнал, что соседняя квартира свободна, и воспользовался этой возможностью.

— Дорогой друг, — заметил я, — должно быть, Зеде просто необходим ваш черепок, если он снял квартиру по соседству только для того, чтобы держать его под присмотром.

— Вы не знаете, как он мечтает об этом черепке, — ответил Гейлсвен. — Видели бы вы его физиономию там, в Каире, когда я решительно отказался продавать находку! Тогда бы вы сразу поняли, что к чему.

— Так продайте его, и дело с концом.

— Черта с два! — упрямо заявил Гейлсвен.

На следующий день мы обедали с доктором. Квартира его сияла чистотой, все предметы обстановки, от пола до потолка, находились на положенных им местах.