Две недели назад Паркер поехал посмотреть, насколько эта операция осуществима. Продавшего план человека звали Дент, и он долгое время сам занимался этим, но теперь состарился настолько, что кожа его лица приобрела бледно-голубоватый пергаментный оттенок, и уже давно отошел от дел. Вернее, частично отошел. Они с женой разъезжали по стране в голубом “форде” с автоприцепом, или, как его сейчас называют, передвижным домом, но Дент не дремал. Его тело состарилось, однако ум оставался ясным, и он время от времени наталкивался на работу, которую мог бы сделать сам, будь помоложе. Поэтому он предлагал эту “работу” то одному человеку, то другому, и, если она им нравилась, они платили ему за идею.

Дент приехал за Паркером в аэропорт на голубом “форде” без автоприцепа, оставив жену дома.

— Рад тебя видеть, — произнес он неуверенным старческим голосом.

Обменялись рукопожатиями, и Паркер сел в “форд” на переднее сиденье около Дента. Тот вел машину осторожно, быть может, слишком медленно, но очень хорошо. И пустился в воспоминания:

— Ты знаешь что-нибудь о Генди Мак-Кее? — спросил он.

— Еще отдыхает, — ответил Паркер.

Он не любил болтать, но со временем понял: большинству людей это необходимо, чтобы почувствовать свою значимость. Так собака сначала трижды обежит вокруг тебя и только потом ляжет. Вот и людям надо сначала поговорить, а уж потом они скажут что-то важное.

— Вы с Генри действительно хорошо работали вместе, — сказал Дент, усмехнувшись.

— Верно, — подтвердил Паркер.

— У него ресторан где-то в Мэне?

— На острове Приск.

— Может быть, я поеду туда будущим летом и загляну к нему. Как думаешь, ему это понравится?