И та скука, которая у нее была до посещения этого ДК, совсем не прошла, а, наоборот, даже усилилась.

Котова вдруг почувствовала, что в зале этого заведения царит какая-то тяжкая атмосфера, которая физически вроде бы не ощутима, но на подсознание постоянно давит.

— Всем правит Досье! — вдруг раздался громкий голос Оли, который шарахнул по мыслям Ларисы о тяжелой атмосфере здешнего зала с новой мощью. — Это очень сильная организация, она ведет всех. А я не ведусь, поэтому у меня и проблемы, и жизнь складывается не так, как хотелось бы.

— Это как — ведет? — поинтересовалась Горская, повернув голову в сторону шизофренички.

— А так, — обернулась, уставившись на нее, Оля и удивляясь непонятливости Эвелины. — Путем западания по технике, путем клонирования… Я однажды проснулась оттого, что открылась дверь, и в комнату вошел мой муж.

— И что же?

— Дело в том, что мой муж лежал рядом, а вошел другой человек в образе моего мужа.

— А может быть, наоборот? Может быть, ты с любовником лежала? — осмелился пошутить Патрушев.

— Молодой человек! Что вы себе позволяете?! — В голосе Оли появились истерические нотки. — У меня тогда не было любовников, это просто организация решила меня наказать за то, что я не ведусь за ними.

Естественно, был скандал, и муж ушел…

— А тот, другой муж, тоже ушел?

Оля посмотрела на психолога как на полного идиота.

— Я же говорю — муж ушел. Тот, другой, был совсем не муж, а просто с его лицом.

— Лучше расскажи, как ты росла, Оля, — попросила Римма Вячеславовна.

— Я росла очень необычно, — сказала Оля. — Дмитрий, дайте мне свою руку.