— Метлу-то придержи! — не поворачиваясь к нему, внятно проговорил Говорков. — Расшлепался…

Глазки парня со шрамом грозно блеснули: что позволяет себе этот фраер с валютной статьей? Но тут машину тряхнуло на очередном ухабе — тесная полутьма выдохнула отборный мат, однако Савелий расслышал шепот краснолицего:

— Не вяжись, я с ним в трюме парился… Видел, менты, его везде в браслетах таскают?.. Побздехивают, как бы носы им снова не порасквасил…

Машину вновь тряхнуло, и Савелий перехватил краем глаза Каленого, шептавшего на ухо парню со шрамом:

— Одно слово: бешеный! И кликуха такая…

Ехали долго, молчали, вдруг тишину нарушил чей-то голос:

— Что, братва, может, покурим?

— Я тебе покурю! — тут же отозвался молоденький солдат за решетчатой перегородкой. — Потерпишь…

— Слушай, начальник, куда нас кинут? — решив «пообщаться», спросил парень со шрамом.

Солдат, покосившись на спящего сержанта, нехотя обрезал:

— Не разговаривать!

— Не будь фраером! Чего секреты разводишь? — протянул тот, но солдат демонстративно отвернулся и стал смотреть в окно. Тогда парень со шрамом решил подначить его.

— Хотя чего я тебя спрашиваю: первогодок… — ухмыльнулся он. — Был бы дед, может, и доверили бы, а так… Не знаешь, так и скажи, а то темнишь — «не разговаривать».

— Это я-то не знаю? — обиделся солдат. — Ошибаешься, на пятерку вас, вот! — с достоинством заявил он.

Одобрительный смех смутил солдата: провел его парень со шрамом. Он покачал головой, хотел что-то сказать, но только махнул рукой.

— Да ты не серчай, начальник, сейчас приедем и сами узнаем этот «секрет»… Кроме пятерки, здесь еще зоны есть: тройка, семерка, десятка…

— Старые сведения, — усмехнулся солдат. — Закрыли десятку, там теперь семнадцатая, женская…

— Бабская? Ништяк! Может, заочницу словлю? Может, адресок подкинешь?

— Зачем тебе заочницы? На пятерке своих Маш хватает! — рассмеялся словоохотливый «начальник».