Раньше такое было невозможно, жена неотлучно находилась в Москве, не помышляя о поездках в Тбилиси, где сначала к власти пришел Гамсахурдиа, потом началась гражданская война, а затем грянул период нестабильности. И лишь когда положение отчасти наладилось, он разрешил жене и детям выезжать летом в Тбилиси, повидаться с родителями, сумевшими выжить в это непростое время. Отец жены не только выжил, но и стал членом правящей партии Союза граждан Грузии, поддерживающих курс Шеварднадзе. Резо не очень жаловал бывшего министра, полностью провалившего, по его мнению, работу МИДа и сдавшего все позиции. Но это была личная точка зрения Резо. В Тбилиси же Шеварднадзе делал невозможное, балансируя на грани различных интересов и медленно, очень осторожно выводя страну и свой народ из кризиса. Здесь ему не было равных, и это Резо признавал.

Он снова взглянул на Никиту. Неужели у него все в порядке?

- У тебя голова не болит? - подозрительно спросил он.

- Нет, не болит, - весело ответил Никита. - Ведь здорово гульнули,а?

- Что здорово-то?

- Да весело было, - восторженно продолжал Никита. - На что ты серьезный товарищ, но даже ты петь захотел. Хотя вместо этого просто орал диким голосом.

- Я петь захотел? - удивился Резо. - Ничего не помню. А где девочки?

- Мы же к ним поехали. И шампанское взяли. А потом ты всех облил из бутылок, и мы уехали. Уже утром.

- Я их облил шампанским? - не поверил Резо. - Когда это было? Ничего не помню.

- Конечно, не помнишь. Ты вчера сколько те килы выпил? Не считал. А я посчитал. Одиннадцать рюмок. И коньяк, мы с тобой до этого пили. Вспомнил теперь?

- Ничего не помню, - поморщился Резо. Голова по-прежнему болела нещадно. Слушай, Никита, у тебя, наверно, печень и башка устроены как-то не так. Бочку выпьешь - и все помнишь. И как ты только умудряешься так держаться?

- А вы, грузины, значит, мало пьете? - обиделся Никита. - Ты сколько вина выпил в прошлом году, когда твои земляки приехали? Не считал? А я посчитал. Две бутылки выпил и полез за третьей.