В августе 1939 года начались Московские переговоры советской, английской и французской делегаций, которые, как оказалось, были последним шансом воспрепятствовать планам Германии развязать вторую мировую войну. СССР, не имея общей границы с Германией, мог реально участвовать в такой коалиции при условии пропуска его армии через польскую территорию, что позволяло войти в прямое соприкосновение с германскими вооруженными силами. Это, собственно, и стало камнем преткновения на переговорах.

Находясь в плену исторических и идеологических предубеждений, вынашивая собственные планы территориальных приращений, польское руководство воспротивилось этому, не осознавая всей полноты угрозы для собственного суверенитета. Иллюзорное, формировавшееся вначале польским лидером Ю. Пилсудским и возглавлявшим Министерство иностранных дел Ю. Беком представление о совпадении долгосрочных интересов Польши и Германии на Востоке оказалось роковым для польского народа. Варшава заняла позицию, исключавшую возможность заключения военного соглашения между СССР, Англией и Францией при участии польской стороны. Вряд ли всю политическую ответственность можно возлагать на Польшу, но именно ее руководство в категорической форме отвергло создание антигитлеровского фронта в 1939 году.

Польская позиция, как свидетельствуют документы, не была спонтанным решением, она формировалась годами. Еще во время визитов «нациста № 2», Г. Геринга, в Варшаву в 1935 и 1937 годах стороны достигли соглашения о том, что Польша поддержит требования Германии о снятии ограничений в части вооружений и идею аншлюса Австрии. Германия в свою очередь выразила готовность вместе с Польшей противодействовать политике Советского Союза в Европе. В беседе с маршалом Рыдз-Смиглы Геринг заявил, что «опасен не только большевизм, но Россия как таковая» и что «в этом смысле интересы Польши и Германии совпадают».