- Ничего странного, - спокойно сказал Антон. - Экспертизой установлено, что Холодова перед происшествием выкурила почти полпачки сигарет.

Деменский растерянно посмотрел на зажигалку, которую держал в руке:

- Непохоже на Саню.

- Вы спички Балабановской экспериментальной фабрики покупали?

- Какие?

- С зелеными головками, в картонном коробке.

Юрий Павлович, словно демонстрируя, показал Антону зажигалку:

- Много лет вот этим пользуюсь.

Антон Бирюков раскрыл папку со следственными материалами, накануне взятыми у Маковкиной для изучения, отыскал помятый листок с начатым заявлением прокурору и, подавая его Деменскому, спросил:

- Не знаете, чей это почерк?

Деменский нахмурил брови:

- Кажется, Холодова писала...

- О чем она хотела заявить?

- Честное слово, не знаю.

Бирюков показал письмо со стихами.

- А это послание вам знакомо?

Деменский тыльной стороной ладони вытер лоб и тихо ответил:

- Это Саня после новогоднего конфликта мне присылала. Стихи я переписал из сборника Рубцова. Хотел отправить Сане, но передумал. Помню, сунул в какую-то книгу и забыл.

- Между тем письмо обнаружено в кармане платья Холодовой...

- Видимо, Саня рылась в моих книгах и нашла... - Юрий Павлович сосредоточенно рассматривал листок. - Истерику какую-то под стихами написала, раньше не было этого.

Бирюков пробежал взглядом по письму.

- Послушайте, Юрий Павлович, две фразы... Первая: "Состояние было ужасное, и продолжалось оно до твоего звонка". Фраза вторая: "Реваз меня теперь не беспокоит, все пока тихо". - Взгляды Бирюкова и Деменского встретились. - О каком звонке идет речь, если вы полностью порвали отношения с Холодовой, и кто такой Реваз?

Деменский смутился, как уличенный во лжи ребенок. Отведя взгляд в сторону, невнятно забормотал: