- Ксения Макаровна, почему не говорите правду до конца?

Старушка вздрогнула. Чуть не уронив с колен авоську, одной рукой поправила беретик и сосредоточенно уставилась в пол. Какое-то время она будто запоминала рисунок на сером Паласе, затем, подняв на Антона тревожные глаза, заговорила:

- Сегодня видела, как Саня на железнодорожном вокзале с каким-то мужчиной разговаривала. Я дочку провожала в отпуск. Подошел адлерский поезд, и, по-моему, тот мужчина приехал. Знаете, такой... кавказской наружности. Лицо смуглое, нос большой, а волосы седые. Ему уже за шестьдесят, наверное. А возле Сани стояло вот это... - Ксения Макаровна показала на красный чемодан из кожзаменителя, в котором, по словам Дымокурова, находилось белье, приготовленное в стирку.

- Вы не ошибаетесь? - уточнил Антон.

- Может, и ошибаюсь, но очень уж похож чемодан.

- О чем они говорили, не слышали?

- Издали я наблюдала. Мужчина вроде бы уговаривал Саню, а она хмурилась и глазенками туда-сюда, туда-сюда, вроде бы как опасалась чего-то.

- В какое время это было?

- В половине шестого вечера.

Бирюков посмотрел на часы - происшествие случилось почти три часа спустя.

- С вокзала во сколько вы ушли?

- Как дочка уехала, вокзальное время шесть показывало.

- И сразу домой направились?

- Нет, милок. Сначала к приятельнице заглянула, на Иркутсткую улицу. Чайком с ней побаловались, посудачили. После в молочном магазине попутно бутылку молока взяла.

- Не с тем ли мужчиной, с вокзала, Саня сюда пришла? Может, он и прикрыл балконную дверь?..

- Затрудняюсь сказать, не разглядела. Приметила лишь белую голову... - Ксения Макаровна задумалась.