Тот вздохнул.

– От капиталиста я уже ушел, Панкрат.

– Так, значит, – тот откинулся на спинку стула. – Ну-ну.

И что же теперь?

Алексей потянулся к своей кружке и сделал добрый глоток, ополовинив посуду.

– Постриг у меня на этой неделе, – осторожно, будто не доверяя собственному языку, произнес он.

– Не понял! – Панкрат почувствовал, что у него глаза лезут на лоб. – Что ты сказал?

– Постриг, – повторил Алексей. – В монахи.

Панкрат попробовал улыбнуться, но ничего не получилось.

Затем он представил себе Леху – с его кришнаитской косичкой, которую тот до сих пор сохранял из ностальгии по шафрановому прошлому, но в черном монашеском одеянии.

Ему хотелось сказать так много, что в итоге он решил промолчать, и решительным жестом подозвал официанта.

– Бутылку «Посольской», – заказал было он, но, глянув на Алексея, быстро поправился:

– Лучше две… Выпьем за твою присягу, дружище.

С того дня прошло полтора года.

Кирилл закончил лицей, съездил на каникулы в Лондон и выразил желание поступать в Кембриджский университет.

Панкрат согласился и нанял парню репетиторов. В течение двенадцати месяцев того не было видно из-за учебников, но результат оказался впечатляющим: выдержав вступительные экзамены в самом Кембридже, он вошел в десятку лучших среди абитуриентов, не являвшихся подданным Британской короны.

Теперь ему предстояло пять лет напряженной учебы в одном из самых престижных университетов мира, из которого, как поговаривали, ведут только три дороги – в бизнес, политику или на театральную сцену. Панкрат больше склонялся к первому варианту, а сам Кирилл – ко второму. Его тайной мечтой было разрешить «чеченский вопрос».

В течение этих полутора лет Панкрат и Алексей виделись всего дважды. Одна из этих встреч закончилась в китайском ресторане «Шанхай», где друзья выпили бутыль восточной огненной воды с цельными змеями внутри. Тогда-то Алексей, в иночестве получивший имя Евстафий, и признался Панкрату, что не может оставить старых привычек и по ночам на заднем монастырском дворе «поддерживает форму» – занимается рукопашным боем. В последнее время к тому же он обрел горячих последователей кулачной премудрости среди иноков помоложе.