Видимо, это был вожак местных обитателей, ибо повадка его выдавала привычку безраздельно властвовать в своем маленьком вонючем царстве. Следом за ним шли еще пять человек, непонятного возраста, но с такими физиономиями, что мирный обыватель, случайно оказавшийся тут ночью, принял бы их за оживших мертвецов. Впрочем, все дело было в лунном свете, в котором, как известно, и обычные люди принимают порой самое жуткое обличье.

– Ну че, где ваши жмурики? – хриплым приглушенным басом спросил седой, небрежно кивнув большой головой в знак приветствия вылезшему из машины бандиту.

– Да вон там лежат, правее, под самой кучей, – указал рукой тот.

– Ага. – Седой повернулся к своим подчиненным и властно махнул рукой. Ни слова не говоря, его послушная команда двинулась в указанном направлении. – Сейчас все приберем в лучшем виде, на этой свалке народу похоронено больше, чем на городском кладбище. Через недельку крысы их так объедят, что только скелеты останутся, да и те потом сгорят в пожарах. Тут у нас все время мусорок-то горит…

– Главное, Седой, чтобы твои люди не болтали… – перебил его первый бандит. – За тем мы сюда и приехали.

– Кабы они болтали, нас бы давно в зоне гноили, – усмехнулся Седой, показав сплошной ряд железных зубов. – Ладно, с этим понятно. Давай бабки и отваливай. Нам тут контроль качества не нужен…

– Че-то твои руками машут, – сказал вдруг второй бандит.

Седой обернулся. В самом деле, его люди, не желая поднимать шум, призывно взмахивали руками, подавая отрывистые звуки.

– Ну что еще… – недовольно проворчал Седой, направляясь к ним.

Следом за ним, переглянувшись, пошли оба бандита, усмотрев в знаках похоронной команды какой-то тревожный сигнал.

– Ну, чего кипеш подняли? – грозно спросил Седой. – Говори, Клоп, – ткнул он пальцем в самого маленького и плюгавого мужичка.

– Так это… – засипел тот, нервно жестикулируя пальцами. – Сказали, что тут два жмура лежат, мужик и баба, а тут ить один тока, мужик…